super7ya.ru

Пятница, 31 Декабрь 2010 07:58

Кабинет (распорядок дня Магомена Индиктиона)

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

031

 

 

Не всякая байка насытит, как пайка. Так будьте здоровы, а мы уезжаем.

 

Песни пел Ильич так же, как читал. По диагонали, бегло, без заморочек. Аналогичным образом Ильич вел свою переписку с многочисленными адресатами в разных городах Европы. С некоторыми даже встречался и пробовал разговаривать. Но, толи из-за природной «кайтавости», толи по причине все той же поспешности и суетности, Ильича мало кто понимал. По этой причине Ильич очень скоро превратился в вечно недовольного, больного и брюзжащего старика, который доживал свои дни в полной изоляции в собственном кабинете в Кремле. Свой кабинет Ильич любовно именовал комфортабельной хаткой. Но умер Ильич не в кабинете. Скончался Ильич в алькове. Но успел напоследок нацарапать покусанным ноготком большого пальца левой руки на рабочем столе кабинета-хатки девиз последнего из Магикан: «Революция – это моя профессия. Пламенная страсть – это мое призвание». Для Ильича любовь сама по себе всегда обозначала нечто большее, чем просто высший смысл жизни. Все прочие победы, поражения и блага Ильича – по сравнению с ней, с пламенной страстью – все это были второстепенные потуги, тщета и суета сует. Этот удивительный человек, этот Владимир Ильич всю жизнь был убежден, что истинную страсть нельзя делить на «высокие чувства», «продажную любовь», «плотское влечение» и «низменную тоску». Ильич был закоренелым материалистом, поэтому знал точно, душа и тело неразделимы. Где тело, там и душа. А где душа, там и тело. И кому какое дело, к чему привязана душа, к кому прилипло тело. Ильич любил всех своих женщин одинаково честно. Потому всегда почитал свою пламенную страсть за мастерство, великий труд и даже за искусство. Неистовый революционер в любви не ведал страха, поражений и стыда.

Магомен Тартарович Индиктион мог бы подписаться под каждым словом Ильича, нацарапанным покусанным ноготком, если бы не одно но. Революция никогда бы не смогла стать профессией Магомена Тартаровича. Магомен Тартарович с малых лет был приучен бабушкой Нюрой (не путать с Ньюрой Чиповской) к натурализму, т.е. к естествознанию. А естествознание, как наука здравых умов и крепких памятей, не приемлет никаких революций. Все превращения с ее точки зрения происходят в нашей природе в полном согласии с законами этой самой природы. И не следует за нее (за природу) ничего выдумывать и измышлять, даже с целью достижения прогресса и абсолютной демократии. Так завещали Шекспир, Ньютон, Ломоносов и Пушкин. Так наставляла на путь истинный непослушного внука усердная бабушка Нюра (не путать с Нюрой Сниткиной, наследницей Достоевского). Любой качественный скачек, который может быть выражен сменой самых значимых характеристик физического диапазона на характеристики совершенно иного порядка и измерения, можно принимать и понимать как микрореволюцию в эволюционном порядке всех преобразований нашей космической природы. Но проще такую микрореволюцию понимать и именовать как ноль-переход. И все. Не исключено, что три комнаты старинного замка в живописном уголке Богемии станут последним пристанищем и Магомена Тартаровича. И старый авантюрист, ученый и мечтатель наконец успокоится. Встретит на пути из Зальцбурга в Прагу почтенного фраера и наследника титула графа Иосифа Вальдштейна. Или еще какого баламута-еврея. И тот предложит дряхлеющему донхуану должность библиотекаря в своем фамильном замке. И хатку где-нибудь на отшибе. Чтобы окрест леса, небеса да горы. Как когда-то на верховине за Яремчами.

Вынет тогда утомленный мудрец опухшую фалангу большого пальца левой руки изо рта. Уставится мутным взором на потолок. Полюбуется-почаруется нежным трепетом паутинки. Да и надкусит ноготок этого самого распухшего пальца. Дабы нацарапать на древесной поверхности казенного кабинета драгоценный завет для наследников и потомков. И не просто завет, а загадку. «Что за род такой сладостного безумия, над которым разум не имеет никакой власти?» Или нет. Лучше так. «Что за болезнь такая или даже что за контузия, от которой невозможно избавиться даже в самом нежном возрасте?»  Нет. Так совершенно не лучше. Пусть будет так. «Что за госпожа, что за богиня, чьи речи так сладостны, а суды так жестоки?» Опять не то. Не так это надо. Не так. А вот как. «Что заставило сойти с ума Шекспира, Ньютона, Ломоносова, Пушкина и даже самого Ленина Владимира Ильича, что за сука такая, которая останется до конца дней с Магоменом Тартаровичем лишь для того, чтобы он, засранец, больше не желал и не страждал необходимости скитаться по борделям, от одной потаскухи к другой, от одной к другой, от одной к другой, и так каждый год, каждый сезон, каждый месяц, каждую неделю, каждый день, каждый миг, каждый час? Кто она, гнида-гадина?» Подобные этому вопросы Вы можете задать себе и Магомену Тартаровичу лично, для этого воспользуетесь сакральной норой под названием «хатка» или «кабинет», если понимать правильно то, что нацарапал на древесной поверхности этого самого кабинета ноготком опухшего большого пальца левой руки в месте второй фаланги, если считать от ногтя, сам Магомен Тартарович «Великий» Индиктион. Во так вот, родные мои! Магомен сам запутался. Короче. Здесь все про личное, про Магоменово ложе тоже.

Аминь.

 

Про интимные подробности будет писано в отдельных книгах. Например, полюбовную переписку Николыча (Льва Николаевича Гумилева) с Тартарычем (Магоменом Тартаровичем Индиктионом) скоро можно будет обнаружить в разделе АРТЕЛЬ (Магомен Тартаровичь "Великий" Индиктион; Полюбовная переписка). Прочие подробности будут публиковаться аналогичным образом, т.е. по мере прихоти самого Магомена.

Прочитано 76245 раз Последнее изменение Понедельник, 17 Октябрь 2011 01:55
You are here  :