super7ya.ru

Понедельник, 17 Январь 2011 11:56

мода

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

0063

 

 

Про сплетни и факторы их возникновения и распространения.

 

В моде роскошь! Заявила Агузарова. И напялила брюки прямо на голое тело. Чистых трусов Жанна в шкафу не нашла. А стирать трусы в холодной воде зимой было просто противно. От холодной воды сводило руки так, что скрипели зубы. Поэтому в моде была роскошь и походы на эстраду без нижнего белья. Зато в брючном костюме времен 50-х и обязательно с фирменным портфелем. В портфеле был коньяк и сыр. Жанна очень любила закусывать коньяк сыром. Дешевый коньяк дешевым сыром. Денег в 86-ом ни у кого не было. Кроме Магомена Тартаровича. После того, как Магомен Тартарович выиграл кремлевский конкурс на проект образцового магазина, жизнь наладилась. Алиса Ефимовна Чайрева, начальница Магомена Тартаровича, назначила своему любимчику и баловню жалованье в 500 р. Обычный инженер в 86-ом получал 120-130 р. Поэтому кличь Агузаровой про моду и про роскошь Магомен Тартарович воспринял буквально. Попросил своих друзей из Лицедеев прихватывать с собой побольше девочек. Нет, не от Юдашкина. Юдашкина тогда не было даже в зародыше. Юдашкина еще не было, а Зайцев уже был. Поэтому Антон Адасинский, Валерий Кефт и Леонид Лейкин никогда не приходили к Магомену Тартаровичу в гости одни. Всегда с девчонками от Славы Зайцева. Правда, называть этих высоких и статных барышень за 30 девчонками Магомен Тартарович стеснялся. И всегда обращался к ним, как к матерям. С уважением и с сыновьей лаской. Но больше все-таки с лаской, чем с уважением. Это было первое очное знакомство Магомена с миром моды. И сразу с постелью. Правда, постелью служила раскладушка. Но кто на этой раскладушке только не сидел. И Сергей Курехин сидел. И Саша Башлачев сидел. И Костя Кинчев, и Петр Мамонов, и Артемий Троицкий, и Герман Виноградов и Сережа Жариков. Да всех и не счесть. Поэтому спать мамкам от  Зайцева на этой раскладушке было даже не стыдно, а почетно. Спали без денег. Просто так. Хотя Магомен Тартарович предлагал. Но модели настойчиво отказывались. Лишь просили взамен денег познакомить их с Жанной Агузаровой. Или на худой конец с Аллой Пугачевой. В другой раз в мир моды и модных женщин Магомена Тартаровича позвал ухажер Жанны Агузаровой Алексей Тарасов. Леша дружил с Игорем Матвиенко и очень хотел, чтобы Магомен Тартарович вместе с Игорем сочинили песню. Сначала для Жанны Агузаровой, а потом для самого Леши. Магомен Тартарович очень любил Алексея. Просто так, ни за что. Поэтому согласился написать песню. А взамен Леша познакомил Магомена Тартаровича с самыми красивыми солистками из ансамбля «Березка». Пахло от солисток ансамбля даже лучше, чем от моделей Славы Зайцева. Видимо, за границу выпускали этих женщин чаще. Да и возрастом они были помоложе моделей. Поэтому Магомен Тартарович никогда их не называл мамками. И очень любил их обнюхивать во время сна. Девочки спали, а Магомен Тартарович нюхал и млел. Млел и снова нюхал. Иногда случалось так, что до самого утра. Именно тогда Магомен Тартарович понял сакральный смысл выражения Жанны Агузаровой: В моде роскошь! Просто, Магомен Индиктион понял, что собственно означает слово мода. Мода – это в первую очередь обоняние, парфюмерия, женские сокровенные ароматы. А все остальное потом. И даже совершенно не в счет.

Магомен Тартарович очень уважал чужие носы и запахи и раньше. Очень Магомену Тартаровичу нравился нос Николая Васильевича Гоголя. У Сальвадора Дали так же нос был ничего. Хороший был нос. Но своего собственного носа до этого случая с танцовщицами Магомен Тартарович буквально не замечал. Будто не было у Магомена Индиктиона своего собственного носа вовсе. Нюхать он пробовал и раньше. И каждая женщина пахла по-своему. Этого Магомен Тартарович не отрицает. И Катя Китаева пахла. И Лена Чаузова пахла. И Ладка Соболева испускала ароматы. И Анна Сниткина. И даже Жанна Агузарова. Но они пахли каким-то особым дружеским образом. Их запахи не удивляли и не завораживали. А так. Просто доставляли удовольствие. Например, как еда в обед. А у женщин, которые выходят на подиум, у этих женщин все иначе. И кожа, и запахи у них совершенно другие. Они не хуже и не лучше других женщин, просто, они иные. Из другого фантастического мира. Они и не женщины вовсе, а произведения искусства. И пользоваться ими следует именно так, как мы привыкли пользоваться украшениями и роскошью. И любоваться следует не столько их внешнем видом, сколько ароматами, источаемыми их тончайшей ухоженной кожей. Почему так нюхать правильно именно таких женщин, Магомен Тартарович понял лишь тогда, когда серьезно и надолго занялся наукой. Лишь в сорок лет Магомен Тартарович осознал, что нас по большому счету ничего не отличает от другого хищного зверья. Свою добычу и тем более самок мы чуем всем нутром, т.е. носом. Если по-настоящему надо полюбить женщину, то для начала обязательно необходимо закрыть глаза и заткнуть уши. Надеяться в делах любовных следует сключительно на обоняние и ароматы женщин. Нюхать надо вплотную, обязательно путем прикосновений и ласк. И никак иначе. Только таким образом определяется качественная самка от обычной беспородной и малоинтересной. Чем оригинальней самка, чем откровенней и неожиданней ее запах, тем сильнее влечение и страсть. Такой хочется обладать и не выпускать из рук. Такая сводит с ума и полноправно властвует. Таких женщин становится все меньше и меньше. Берегите их. Ухаживайте за ними. Не бойтесь их, не избегайте, и вам воздастся. Ведь в моде роскошь! Вот так вот, родные мои!

Аминь.

 

0089

Про искусство ароматов, как про утраченное искусство.

 

Лукреция Борджиа пахла жасмином, но с привкусом легкой горчинки из изысканных восточных специй. Съестной навет настолько искусно вплетался в цветочный полох, что вызывал животный трепет на лицах всех жертв, которых Лукреция душила в своих ночных объятиях. Не выжил никто. Так и застывал навеки прямо в алькове абсолютно голым, но несказанно счастливым. Вот что могут делать настоящие запахи со взрослыми и прославленными людьми.

Елизавета Блаунт пахла в постели Розовой Бороды, известной всем по прозвищу Синяя, настурцией с легким налетом  только что увядшей серени. Очень, доложу я вам, неожиданный запашок. Но за это Розовая Борода и полюбил Елизавету Блаунт, за все внезапное и чрезвычайно вызывающее. Ибо сам Розовая Борода пах банальной розой, но чайной. Не в том смысле, что розы были желтыми, а в том, что в запах роз примешивался навар изысканного цейлонского чая с бергамотом. Поэтому Елизавету Блаунт в постели Розовой Бороды очень скоро сменили сестры Мария и Анна Болейн. Мария пахла яблоками с земляникой так, что король, даже когда засыпал во время любовного акта, машинально продолжал облизываться во сне до самого пробуждения. Вот как сильно и вкусно пахла Мария. А Анна, напротив, источала почти незаметный аромат первой весенней бересты (раньше Магомен Тартарович не замечал, что березовый сок пахнет) с привкусом родниковой свежести. Как называлась мелкая речная ряска, позволявшая источать такую свежесть, не знал даже отец Анны, сэр Томас, не говоря уже о Розовой Бороде. Короче, Магомен Тартарович, как только начинал представлять эти запахи Анны и Марии, так сразу прекращал завидовать судьбе Розовый Бороды.

Любовницы кардинала Ришелье пахли по-разному. Жена маршала де ля Мейере мадам де Брисак пахла вызывающе. Мадам пахла буквально черемухой безо всяких изысков и примесей, да так сильно, что Ришелье рядом с ней всегда падал в обморок, а мадам этим всякий раз пользовалась. Учитесь женщины, как следует пользоваться видными мужчинами по их прямому назначению. Зато дочь Валуа, герцога Орлеанского, мадам де Шон, одна из самых красивых дам Парижа, пахла очень изысканно и чрезвычайно сдержанно. Эта женщина брала контрастом. Но брала, как надо, и за что следует брать таких мужчин. Брала эта мадам в основном целым букетом тончайших ароматов трав, как теперь бы выразились из аптеки. Среди букета легко улавливалась ромашка, иван-чай и зверобой, но очень и очень дозировано. К ним примешивался тонкий вкус бузины, рябины и боярышника. И все это многовкусие покрывал привкус не то речной, не то морской водоросли, отчего-то очень напоминающей по запаху коноплю. Над таким букетом можно было бы шутить, но всем прочим фавориткам Ришелье было не до шуток. Ибо рябом с мадам де Шон монсеньер всегда преображался буквально на глазах. Все наивно полагали, что из-за красоты мадам. А на самом деле так на организм Ришелье действовали целебные аптечные запахи.

Чем пахли любимые женщины Исаака Ньютона, Вильяма Шекспира, Михайло Ломоносова, Алексашки Пушкина и Владимира И. Ленина мы можем лишь гадать. История об этом молчит, как рыба. Зато про это не молчит такая наука, как Физиологика. И вот почему. Все дело в том, что в этом мире, в этой вселенной, каждому звуку, каждому цвету, каждому вкусу соответствует один и только один оригинальный аромат. Прочие науки в эти сферы не проникали никогда раньше, и не проникнут уже никогда потом. Потому что вопрос тайны ароматов изучен авторитетно и безвозвратно самим Магоменом Тартаровичем «Великим» Индиктионом. Подошел к этому вопросу «Великий», как всегда, издалека. От истоков, от самых кончиков главных начал пошел Магомен Тартарович в неведомую даль и так далеко зашел, что сегодня не разглядеть никому и низачто. Как не старайся. И вот почему.

В начале природы всех воздухов лежит циркуляция силовых полей и волн в диапазоне ультрасвета. В диапазоне рентгена такой циркуляции уже быть не может. Не позволяет критический порог давления. За этим порогом уже царствуют вкусы, а не запахи. В отличие от тона цвета, градация ароматов имеет молекулярное строение. (Цвет – атомарное или элементарное). Стихия ароматов газообразна. И обязательно обладает характеристиками давления. Как Земля обладает атмосферой, так каждый человек окружен собственной сферой оригинальных ароматов. Ароматы парят. А при расщеплении и газообмене даже гнетут и давят. В клетке за все ароматы отвечает вакуоль. В человеке – это дыхание и испарение. Каждому запаху нужен свой нос, а носу – нюх или чутье. Ареал обитания обязательно помечается специфическими ароматами. Человеческое обоняние воспитывает в людях организованность и убежденность. В смысле творчества ароматами занимаются парфюмеры и модники. Мода не возможна без искусства парфюмера. Разденьте любую модель до гола, что от нее останется, кроме ароматов? Ничего. Так что шитье и прочие причиндалы в моде совершенно не так важны, как важны ароматы в голом виде. Без аромата не возможен идеал. Без аромата все тщета и томление духа. Нужда аромата порождает спрос. Спрос обещает доход и достаток. Так зарождается экономика бытия в голом виде. Аромат определяет весь рынок бытия на этой Земле. Все живое пахнет и обольщает. Все мертвое воняет и отвращает. Это закон природы. Вот так вот, родные мои.

Аминь.

Прочитано 1953 раз Последнее изменение Среда, 13 Апрель 2011 07:55
Другие материалы в этой категории: « кулинария изоискусство »
You are here  :