super7ya.ru

Понедельник, 17 Январь 2011 12:02

эстетика

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

0047

 

 

Про музеи и архивы.

 

Творчество бывает разным. Бывает позитивным. Бывает негативным. Магомен Тартарович, как отчаянный дадаист всегда придерживался нейтралитета. Ленин так не мог. Ленин был страстным поклонником творчества Александра Дюма и зачитывался романом «Три мушкетера» до потери сознания. Этот факт совсем не удивил Магомена Тартаровича. У Магомена Тартаровича была первая супруга Марьяна. Она так же как и Ленин любила зачитываться романом Дюма «Три мушкетера». Магомен Тартарович сам был не против наблюдений за Марьяной, когда она зачитывалась этим романом. Выглядело это так. Марьяна удалялась в спальню и просила ее не беспокоить. Раздевалась до нога. И ложилась поверх великолепного персидского покрывала. Первые десять страниц пролистывались без эмоций. Потом начиналось действие. Сначала Марьяна начинала ласкать свои соски, не отвлекаясь от чтения. Начинала всегда с соска левой груди. Заканчивала правым. Через полчаса чтение уже ласкался каждый уголок телес. Чтение при этом не прерывалось и не прекращалось. Когда Марьяна добиралась до своей киски, закусываю нижнюю губу, Магомен Тартарович терял терпение и сам бежал быстро-быстро закусывать. За дальнейшем он уже подглядывать не мог физически. У Ленина персидского покрывала не было. И губ своих Ильич не кусал. Ильич старался разгадать загадку тирана и злого гения Ришелье Армана Жана дю Плесси. Очень нравился маленькому Ильичу Решелье. Воспитала Решелье мама. Сюзанна де ла Порт. Папа умер. Женщина была не великого ума, от подруг отличалась вызывающей невоздержанностью буквально во всем и супружеской неверностью. Ко всему прочему слыла антагонисткой церкви. Поэтому в 9 лет Решелье был спроважен из семьи в Париж. Когда Решелье учился в военной академии, он понял. Мама была права. В этой жизни наверх всплывает лишь одно говно. И Решелье впервые оценил по достоинству все мамины уроки. Уроки терпения и самоконтроля. Мама учила глупого сына. В этой жизни тебе может помочь лишь хорошо спрятанная от посторонних глаз внутренняя культура, терпение и контроль. Очень скоро Решелье стал личным духовником юной супруги французского короля. В этом Решелье помогла показная скромность. И постоянная интенсивная внутренняя работа над ошибками. Учет и контроль. Учет и контроль. Эти два термина завораживали воображение молодого Ленина особенным магическим образом. Но такой внутренней культуры, такой проницательной прозорливости в образе мыслей и поступков, такой эстетики платонического и буквально физического влечения к власти сегодня уже не найти. Разве что в музее или в архиве каком. Утраты. Наша культура, наш быт несет ежедневные невосполнимые утраты. И в первую очередь на поприще эстетики бытия. Ну кто сегодня голым станет перечитывать романы Александра Дюма? Кто? Кто не побоится сравнить полет своих фантазий с грезами заплаканного Ильича? Когда у маленького Ленина отнимали книжки Дюма, он всегда плакал и бился в истерике. Пожалуй, что никто. Магомен Тартарович много думал об этом. Обо всем. И пришел к выводу. Культурки стало маловато в наших промыслах, в наших стремлениях. И никакой эстетики бытия. Музеев тысячи. Библиотек еще больше. Всех архивов просто не сосчитать, столько их по всей Земле пораспихано. А толка почти ноль. Почему все так? Как так получилось?  Тот, кто придумал Сорбонну, мог бы многому научить современных завистников. К примеру, Решелье за всю свою продолжительную карьеру сумел не обидеть ни одну из служанок. Напротив, внебрачные плоды любви доставляли монсеньеру особенную радость. Искреннюю, неподдельную. Как только очередная девушка, убиравшая по утрам в спальне монсеньера, разрешалась от бремени, ее тут же сменяла следующая. И никакой паники, никаких скандалов. Лишь учет и контроль. Контроль и учет. И большая внутренняя дисциплинированная работа. Кто не верит, может зайти в музей и заглянуть в рабочие записи Решелье. Монсеньер не упустил из внимания ни единого новорожденного. Фиксировал строго каждого. Отмечал все параметры. Рост, вес, схожесть. И отправлял в деревню, к бабушкам и дедушкам. На воспитание. При этом обязательно вкладывал в пеленки малыша памятку от монсеньера. В памятки значилось. Особое внимание при воспитание малыша следует уделить процессу внутреннего образования, сокрытого от посторонних глаз. Эстетика будущего промысла должна вырабатываться и закрепляться годами. Культура платы за услуги требует неустанного труда на поприще учета и контроля. Контроля и учета. Следите за собой, как за ближним своим. И наоборот. Без такой усердной работы над собой все усилия тщетны. В любой из областей нашей жизнедеятельности. И монсеньер в этом прав. Это понял сразу даже маленький Ленин. Магомен же Тартарович так и не сумел уяснить, какая из черт характера Решелье так возбуждала Марьяну? Может, роман Решелье с собственной племянницей пока ей не исполнилось 14? Или сентиментальные стихи, посвященные австрийской Нюре? (Не путать с Ньюрой Чиповской и Анной Сниткиной, подругами Магомена Тартаровича). Об этом можно лишь гадать, но не возможно догадаться. Никак. Вот так вот, родные мои!

Аминь.

 

0048

 

 

Про эстетов и про эстетические привычки и навыки.

 

Когда Магомена Тартаровича спросил начинающий репортер: Мэтр, а на что похожа Ваша первая театральная постановка? Мэтр тут же поставил запальчивого репортера на место. Чтобы место свое хорошенько запомнил. Это уже будет третья моя трактовка понятия эстетическое наслаждение…- прямо ответил мэтр. И продолжил, после девятиминутной паузы по Станиславскому и Немировичу-Данченко. Хотя самому мэтру в Немировиче нравился всегда только Данченко. Мэтр был близок потомкам этого прославленного семейства. Первые две трактовки получились слишком далекими от совершенства в моем понятии и в моем представлении. Вы понимаете, о чем это я? Репортер сделал вид, что понял, и промямлил. Должно быть, про Сукачева и Агузарову? Вот-вот… После очередной девятиминутной паузы отрезал мэтр. И больше ничего не сказал. Тогда репортер растерялся и сам забыл, чего хотел выяснить и зачем приходил. И это хорошо. Потому что этот прецедент наглядно демонстрирует все могущество театральной паузы. Но после таких пауз Магомен Тартарович всегда себя чувствовал по-особенному неловко. Неуютно как-то чувствовал себя после таких пауз Магомен Тартарович «Великий» Индиктион. Когда репортер ушел, Магомен Тартарович задал сам себе не простой вопрос: А чего приходил? Сам задал и сам ответил. Должно быть, хотел спросить: На что похожа Ваша новая постановка, многоуважаемый мэтр? Хотел спросить, но забыл. А если бы спросил, то мэтр ему прямо ответил бы: На 8 с половиной Пхеллини! Потому что больше сравнить эту гениальную трактовку не с чем.  Разве что, с Калигулой Тинто Брасса. Или с манифестом Броз Тито. Но это уже не так важно. С чем сравнивать. Главное – ответить.

Про эстетов и про эстетические наваждения можно рассуждать много и долго. К примеру, Ленин не хуже Марчелло Мастроянни мог одним изысканным движением руки, держащей сигару, изображать бесчисленное множество мыслей, которые тучно роились в ленинской голове. Еще лучше Ленина изображать бесчисленное множество мыслей умел Сталин. Но не с сигарой, а с трубкой. Ну и что , что у Кобы в голове всегда была одна единственная мысль! Кого это волнует? Мысль была одна, а гибли многие. И не за себя гибли, а за Сталина! И партнерши отвечали Ленину со Сталиным тем же. Не могли отказать. Хотели, но не могли. И виной всему ни страх за собственную жизнь или воспитанная природная скромность. На самом деле так на женщин действовал имидж легендарных любовников наших вождей. Об этом эстетическом наслаждении наших отечественных женщин Магомен Тартарович написал отдельную главу для своих прославленных Музыкальных Мистерий. В начале главы так прямо и написано. Марчелло Мастроянни посвящается.

На каверзный вопрос у рук и ног не хватит пальцев.

О, сколько вас таких? Возможно ль сосчитать?

Партнерши по любви, гетеры сверхнахальства,

Забудьте про любовь! Давайте вслух читать…

Так Марчелло обращался, и тем самым стыдил, Анук Эмме, Брижит Бардо, Анну Маньяни (не путать с Ньюрой Чиповской и Анной Сниткиной), Монику Вити, Жанну Моро, Клаудиу Кардинале, Катрин Денев, Анни Жирардо, Софии Лорен и Анастасию Вертинскую. Этих Марчелло обычно перечислял, загибая пальцы ног. По рукам Марчелло обычно перечислял самых любимых девчонок. Таких, как Евангелиста, и ей подобных девочек с подиума. Любил он их своей отцовскою любовью. Марчелло играл в кино с 14-ти лет. Сильвана Мангано, начинающая модель, как раз тогда захотела стать киноактрисой. Ей было 17. И Марчелло пообещал ей помочь. Марчелло было 14. Марчелло в Мангано нравились чувственные губы, пухлые-пухлые, округлые бедра, упругие-упругие, и огромные детские соски грудей, пупырчитые-пупырчитые. И осиная талия с ямочками чуть выше попы на спине. Но опыт взял свое. И с 17-летней Мангано Марчелло переключился на 19-летнюю и тоже модель. Висконти Флора Карабелла (не путать с Каравеллой) пробовала себя в театре. Потому что папа у нее сочинял балеты и оперетты. Флора даже родила от Марчелло девочку Барбару, про которую написали песню. Сейчас этой девочке уже 60, а песню все продолжают петь. Американская модель Памелла Тиффин очень гордилась своей интимной связью с Марчеллой. И писала про это часто и по многу в глянец. Но всех, влюбленных в Марчелло моделей, не перечислить.  Не хватит никаких рук и ног. Отметим лишь некоторых и самых заметных Фэй Данауэй сошла с ума из-за Марчеллы. А Анна Мария Тато (не путать с Тату) отдалась Марчелло, когда он отмечал свои 75. Красивый, остроумный, талантливый, почти как Ленин, Марчелло умер 19 декабря от рака. Все красивые эстеты всегда умирают от рака вы самом расцвете творческих сил. Такая у них эстетская не то традиция, не то привычка. Так бывает, родные мои. Но и бывает еще и не так. Вто так вот!  Просто, бывает.

Аминь.

Прочитано 1770 раз Последнее изменение Вторник, 25 Январь 2011 14:26
Другие материалы в этой категории: « этика лирика »
You are here  :