super7ya.ru

Понедельник, 17 Январь 2011 11:19

право

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

0083

 

 

Про суды и судопроизводство по совести.

 

Убивать, грабить, воровать, обманывать, обольщать, соблазнять, унывать, обещать, требовать и клясться не хорошо. Особенно не хорошо убивать, грабить, воровать и обманывать. Обольщать еще можно, но лучше не обманывать. А если обманывать, то лучше не соблазнять. Если не соблазнять уже поздно, то надо постараться ничего не обещать. И тем более не клясться. Но если дать обещание уже успел, ничего не требуй взамен. Начал требовать, пиши пропало. Опять придется соблазнять, обольщать и обманывать. Но не убивать, не грабить, ни воровать все-таки лучше. Чем воровать, грабить и убивать. А потом еще унывать и раскаиваться. Раскаиваться и унывать. Магомен Тартарович Индиктион повторил несколько раз это магическое заклинание. Не подействовало. Точнее, подействовало, но не сразу. А когда все-таки подействовало, то тогда Магомен Тартарович сразу подумал. Эко скудны наши суды! Да и судьи кто, если судить по совести?

Исаак Ньютон никого не убивал, не грабил, ничего не воровал. Но попался. Попался на мелком мошенничестве. Воровал яблоки под предлогом соседской взаимовыручки. Обещал соседке, что поможет с уборкой урожая. А сам натырил яблок и занялся лабораторными экспериментами. На предмет наличия у Земли особой магической силы гравитации. Потом этой самой гравитацией обманул и обольстил соседнюю вдову. Соблазнил ее своей научной притягательной силой и оставил на сносях одну одинешеньку. Но унывать по этому поводу не стал, а ударился в беспробудное пьянство и разврат. Не хорошо. Исаак Ньютон поступил не хорошо. Как ученый и мужчина видной наружности, он не должен был так поступать.

Вильям Шекспир зашел еще дальше. Грешить нельзя даже в мыслях. А Шекспир грешил письменно. И много-много раз подряд. В редкой трагедии Вильяма дело не заканчивалось убийством, грабежом, воровством или насилием. Все главные герои обязательно кого-нибудь обманывали, обольщали, соблазняли и обязательно бросали. И обязательно на сносях. Как Исаак Ньютон соседскую женщину. Потом впадали в депрессию, начинали ныть, обещали исправиться. Требовали поддержки и понимания. Клялись в вечной любви до гроба и тут же травили своих возлюбленных. Ядами, ядами! Просто жуть какая-то.

Михайло Ломоносов был серьезно занят. Грешить по пустякам ему было некогда. Масштабы личности не позволяли. Воровство расхожих лабораторных материалов Михайло принимал за рассеянность с легким налетом клептомании. А то, что Екатерину соблазнил, так за это Ломоносов пострадал. И как ученый. И как мужчина. Отсидел свое и вышил. А как вышел, тут же пустил слух про врагов и предателей. Все, кто был не согласен с Историей Михайло, те были враги. А кто спал с Екатериной чаще и не пострадал при этом, те были предатели.

Пушкин соблазнил 33 барышни за один только 1819 год. Ленин трех женщин. Еще до революции. Но, зато, каких женщин. Каждая из этих женщин потом обязательно хотя бы раз стреляла в Ленина. А одно из них стреляла даже два раза. И оба попала. Пушкин подобной женской страстью похвастаться не мог. Хвастаться тоже грех. Вот Пушкин и не хвастался. А Ленин не только хвастался, но и бахвалился, что остался целехонек. Как с гуся вода. И довел своим бахвальством Кобу до ручки. Потом до ножки. Что было потом, лучше не вспоминать. Но Кобе пришлось воспитать 7 или 8 ребятишек еще при живом Ленине. После смерти Ленина подсчет соблазненных Кобой женщин вести прекратили. Пушкин довел до самоубийства Кюхлю, а Ленин – Троцкого. Оба остались живы, благодаря проведению и проискам суки-судьбы. Не грешить не Пушкин, не Ленин не умели, поэтому даже не пробовали не грешить.

Магомен Тартарович был сляпан из того же теста, что и его собутыльники. Соратники по былому величию и думам размашистым. Магомен Тартаровмч тоже никого не убивал, не грабил, специально не воровал, не обманывал. Просто так получалось. Стечение обстоятельств и не более того. Ну и что, что Магомен Тартарович не вернул всю сумму полностью Газпрому? Вы спросили бы лучше, а Газпрому это надо? Ведь большую часть долга Магомен Тартарович все-таки вернул. Да и не для себя брал. Все для товарищей. Все для друзей. На развитие, так сказать, андеграунда и всех сочувствующих. Например, записал Магомен Тартарович Лешу Хвостенко с его «чайником вина». Ну, кому от этого стало плохо? Да, никому и даже напротив. Некоторым диск очень понравился. А Леша Хвостенко, наконец, проснулся знаменитым. Мы всех краше. Мы всех лучше. Всех красивей и всех умней. Или купил Магомен Тартарович на эти деньги музыкальные инструменты для Бориса Базурова. Или выпустил первый альбом Инны Желанной. Подумаешь, путем мошенничества и целого набора махинаций. Не без этого. И это Магомен Тартарович признает. И чужих жен обнимал. И обжирался до усрачки. Но когда Миша Шишков рассказал Магомену Тартаровичу, как обжирался до усрачки в Яре Коля Крючков, то выходило натурально, что Магомен Тартарович и не обжирался вовсе. А так. Только кушал. Но суды нам все равно нужны. И право. Право на труд. Право на отдых. Как не возможно прожить без этики, точно так же нельзя жить без права. И как невозможно жить без эстетики, так нельзя прозябать без культуры. Культура нужна, конечно. Но и дисциплины нам пока не достает особенно. Согласитесь, родные мои, что не достает нам дисциплины вообще. А своей собственной не достает нам особенно. А не такой, чтобы из-под палки или еще из-под чего потяжелей. Все. О нашем праве на труд достаточно. Пока.

Аминь.

 

0036

Про детские забавы и про расплату.

 

Раньше дети играли в народных героев. В Сталина играли, в Наполеона, на худой конец, в Чапая. В Святогора или в Ярилу дети уже давно не играют. Не играют даже в Илью Муромца и в Алешу Поповича. Частушки слушают, а играть не играют. «В Третьяковской галерее говорит еврей еврею: Среди трех богатырей Илья Муромец – еврей…» Опа! Теперь дети играют в экономистов и юристов. А если родители разрешают поиграть в больницу, тогда все дети играют в стоматологов. Исаак детские игры не любил. Исаак любил играть в космонавтов и в летчиков. Но во времена Исаака таких названий не было. Поэтому Исаак играл в невесомость понарошку. Привязывал себя, как куклу марионетку канатами к станам амбара. И дрыгался в этом подвешенном состоянии с утра до вечера. Изображая могучую силу невесомости. Когда Исаак подрос, то перестал привязывать себя канатами к стенам амбара. Когда Исаак подрос, он стал привязывать канатами к стенам амбара соседских девчонок. Привяжет, поднимет на высоту. Зафиксирует. И любуется девичьим теловращением. Чтобы ничто не мешало научному опыту, с возрастом Исаак стал освобождать девушек от одежды. Сопротивляться девушки все равно не могли. Они были попутаны канатами и под ногами у них не было земли. И Исаак этим обстоятельством бессовестно пользовался. Согласитесь, что играть в космонавтов и в летчиков гораздо интереснее, чем в банкиров и адвокатов.

Шекспир, ясное дело, играл по ночам в Эзопа. Иногда даже в Гомера. Приглашал к себе на ночь соседских сестренок близняшек и играл с ними сцены из «двенадцатой ночи». Первые одиннадцать ночей проходили репетиции и прогон. А в двенадцатую ночь играли с ночи и до утра. В Эзопа играли с открытыми глазами, обязательно в туниках на голое тело. Для пущего реализма. В Гомера играли с завязанными глазами и на ощупь. Вильяму нравились обе игры. И он заигрывался ими до тех пор, пока близняшки не залетели. Наказания Вильям избежал по причине своего малолетства. Вильяму было 13. Сестрам – все 20. Все родные и близкие дружно решили, что сестры оговаривают скромного и воспитанного мальчика.

Право на счастливое детство должно быть у всех. Так решил Пушкин, когда Пушкина сдали в лицей. Нрав и характер африканистого мальчика вырабатывался продолжительными тренировками и опытами, которые Пушкин проводил на друзьях-товарищах, на их сестрах и подругах, а иногда даже над старшим преподавательским составом. Пушкин с рождения не был таким сорванцом. В раннем детстве Алексашка был обжорой и увальнем. Пухлый, неповоротливый, он являл собой всеобщее посмешище. Потому что маленький Пушкин мало двигался и много ел. Много двигаться и мало есть Пушкин начал лишь, когда ему стукнуло 10. Тогда Алексашка дал сам себе команду. Хватит жрать, пора играть! Говорить стихами Алексашка начал раньше, чем ходить. Больше всех от Алексашки доставалось Олосиньке Ильичевскому, Кюхле и Пущину. Пушкину очень нравилось доводить Олосиньку до крайней степени детской неврастении. Олосенька орал, плакал, звал на помощь, бился в истерике. Если на помощь никто не приходил, Олосинька набирал камней покрупнее и швырял ими в Пущина и в Пушкина. Но попадал чаще по стеклам, либо по старшему преподавательскому составу. Когда этот состав спешил на помощь и выручку Олосиньки. Кюхлю довести до Кондратия было проще простого. Кондратием звали местного смотрителя лодочной станции. Шутка заключалась в следующем. На уроке французского Алексашка спросил у Кюхли, конечно на французском языке, что будет делать со своей невестой Кюхля, если окажется со своей невестой в лодке в океане? Но это еще не все условия невыполнимой задачки. Главное условие задачки заключалось в том, что невеста Кюхли будет непременно горбатой. Так что можно делать с горбатой невестой в лодке посреди океана? Понятно, Кюхля на это предложение обиделся, но согласился провести эксперимент.  Лодку пообещал предоставить Кондратий. Илличевского с собой на опыты не взяли. Поэтому Олосинька тут же ретировался за булыжниками. (С орудием пролетариата Ленин не прав, это орудие замечательно служило и пролетариату, и Олосиньке, ведь Ильичевский затем сделал замечательную карьеру и дослужился до портфеля министра). Когда Пушкин, Пущин и Кюхля пришли к Кондратию, Кондратий заканчивал смолить лодку. Кюхля, когда увидел лодку, растерялся и ничего не понял. А Пушкин и Пущин схватились за животики и стали кататься по балтийскому песку. Вверх дном лодка была как лодка. Но с одним яро выпирающим изъяном. Ровно по середине лодки дно образовывало чрезвычайный горб. Зачем все так? Наивно поинтересовался Кюхля. Глядя то на лодку, то на катающихся в истерике друзей. Это для того, объяснил Пушкин через час после вопроса, чтобы ты мог в океане покрыть свою горбатую невесту! Если невеста опрокинется в порыве страсти на спину и заставит тебя, Кюхля, активно действовать, то горб в этом случае ей совершенно не будет мешать! При этих словах Пушкин с Пущиным опять повалились на песок и стали в истерике кататься. А Кюхля попросил Кондратия стать секундантом. На дуэли Кюхли с Пушкиным и с Пущиным. Но Кондратий не успел согласиться. Потому что камень, запущенный в Пушкина Олосинькой угодил в Кондратия. Прямехонько в лоб. И Кондратий пал ничком и навзничь прямо на катающихся Пушкина и Пущина. Но Кюхле смешно не было. Поэтому Кюхля не смеялся. Вот так вот, родные мои. Нравы и традиции закаляют характер и смеряют природный темперамент. В этом нам помогает право и юриспруденция. Так давайте их ценить по заслугам.

Аминь.

Прочитано 1556 раз Последнее изменение Среда, 13 Апрель 2011 06:38
Другие материалы в этой категории: « армия культура »
You are here  :