super7ya.ru

Понедельник, 17 Январь 2011 11:20

культура

Автор 
Оцените материал
(2 голосов)

0010

 

 

Про творчество и про нашу культуру.

 

Для тех, кто успел помянуть Александра Синицына добрым словом, а лучше сразу делом, Магомен Тартарович продолжает свой экскурс в административное благоустройство наших властей. Исключительно по горизонтали. В разделе «информация» мы остановились на министерстве информации. Надо здесь заметить, что между вновь организованными министерствами должна царить субординация. Строгая, но справедливая. Министерство науки должно быть главнее министерства образования. А министерство образования должно быть старше по ранжиру министерства информации. Министерство науки должно питать и насыщать мозги. Министерство образования – уши. А министерство информации – нашу словоохотливость, т.е. подменять собой сплетни и анекдоты. Но, не смотря на все анекдоты, министерство информации должно быть главнее министерства культуры. Магомен Тартарович догадывается, как эта субординация не понравится большинству представителей всевозможных творческих союзов. Союзу композиторов. Союзу театральных деятелей. Союзу киношников. Союзу художников. Союзу архитекторов. Да всех не сосчитать и не перечислить. Так вот, все эти союзы надлежит разогнать. А вместо них оставить одно единственное министерство культуры на все творческие профессии. Под министерством культуры и в его распоряжении должны находиться 10 ведомственных организаций или отделов. Это отдел хореографии (балета, танцев и даже хип-хопа). Отдел музыки. Любой. От классики до попсы, включая самый отчаянный андеграунд. Отдел литературы (поэзии, прозы, текстов и даже комиксов). Отдел эстетики или культуры общения (музеи, библиотеки, архивы). Отдел этики (права и обязанности деятелей культуры, включая засраков – заслуженных работников культуры, Магомена Тартаровича запросто можно причислить к засракам). Спортивное ведомство. Это ведомство должно охватывать все возможные виды спорта. И, наконец, объяснить гражданам, что самым главным из искусств для нас сегодня является футбол! Ура, товарищи! Гип-гип! Следующее ведомство должно отвечать за все виды изобразительного искусства. Перечислить здесь все просто не возможно. Отметим самые главные: архитектура, скульптура, живопись, графика, инсталляция, кино, театр, цирк, концертные шоу, зоопарк и тд и тп. Далее следует отдел дизайна и моды. Здесь должны главенствовать ароматы и парфюм, стилистика и гламур. Все благовония надлежит классифицировать и систематизировать, т.е. рассортировать. Предпоследний отдел самый вкусный – это искусство кулинарии. И, наконец, последний отдел, отдел критики или казны. Но Магомен Тартарович распределял бы бюджет между отделами равными долями. Чтобы никого не обидеть, и чтобы никто не осерчал. А это очень важно. Безобидных деятелей культуры обидеть может каждый. Особенно представителей силовых единоборств. Гы-гы.

До 25-ти лет Магомен Тартарович еще питал страсть к хорошеньким девушкам. Когда в 1986 г. к Магомену Тартаровичу подселили Жанну Агузарову, Магомен Тартарович подпитывать эту страсть перестал. Славная девочка в крахмальном чепчике и беленьком фартучке на голое тело. Скоро это видение стало любимым ночным кошмаром Магомена. Но не во сне, а наяву. Отчасти в этом кошмаре Магомен Тартарович был виноват сам. Он сам приволок с работы зеркало. Два на полтора метра. И прислонил его к стенке в своей комнате. Скоро эта комната из-за этого самого зеркала перестала быть личной комнатой Магомена. Чаще в этой комнате можно было застать Жанну либо ее ближайшую подругу Марьяну (первую супругу Магомена Тартаровича). Обе дружно раздевались по пояс и начинали со знанием дела философствовать. На тему. Какую женскую грудь можно считать аристократической, а какую нельзя? Магомен сидел тут же рядом на раскладушке и выл. Молча такое слушать было не возможно. Монологи по поводу их собственных сисек занимал у каждой из девочек минут по 40-45. Но это не все. Потом они мерились прелестями. Побеждала всегда Марьяна. У нее был пятый размер, Жанна не дотягивала до четвертого. И все начиналось сначала. Но в более углубленном и промысленном варианте. Т.е. теперь женщины начинали свой спор со сравнения сосков. Покусанные губы Магомену не помогали. Позже Магомен про это писал. Они, сами того не зная, загубили на корню в моем сердце ту пленительную страсть, которую я по сей день, несмотря на эротические сны и платонические грезы, уже никак не могу считать самой светлой из человеческих радостей, самой долгожданной и полновластной усладой на Земле. Девочки поступили с Магоменом Тартаровичем бесчеловечно. Но в апреле 2000 г. Марьяна умерла. А Жанна от тоски и уныния пустилась во все тяжкие. К чему этот анекдот? А к тому, что работай министерство культуры с населением так, как это вытекает из трактата Магомена о благоустройстве вертикали нашей власти, ни Магомен не пострадал бы, ни девочки. Может, Магомен Тартарович тогда бы сам вызвался быть арбитром на состязании девичьих сисек и задниц. Хотя, лучше всего Магомен Тартарович разбирается в женских сосках. При необходимости обращайтесь за консультациями, милые мои!

Аминь уже. Хватит.

 

0020

 

 

Про изыски разные и про муки творчества всякие.

 

Мучиться надо, когда рожаешь. Или остаешься без рук и ног. Или, когда паралич накатит, после инсульта или еще чего. На последней стадии рака либо сифилиса мучиться тоже можно. Но когда Магомену Тартаровичу часами напролет трындят и трындят про муки творчества и особенно про поиск оригинального изыска в самом себе, Магомен Тартарович ничего не понимает. Если мучаешься добровольно из-за больной головы, зачем тогда к людям пристаешь с упреком и жалобами? Так и хочется спросить, а еще больше хочется прямо в морду дать. Чтобы отстал, и не приставал больше.

Возьмем, к примеру, мучения по поводу невостребованного имиджа. Слово это стало всенародным в середине прошлого столетия. Придумали его и ввели в обиход американские политтехнологи. Имидж этот им понадобился для прославления индивидуальных черт безликих и скучных политиков. На выборах положено воспевать и превозносить, а петь гимны и слагать оды некому. Но сколько технологи не мучились с политиками, ничего толкового из этого имиджа почерпнуть не сумели. Пока не объявился самозванец. Но не на политической сцене, а на эстраде. После его явления народу пришлось переименовать даже саму сцену, на которой он появился. Элвис Пресли не мог быть явлен на эстраде. Этот голубоглазый бунтарь и секс символ мог появиться только на рок сцене. Тогда технологи плюнули на политиков и ввели в обиход Голливуда понятие суперзвезда. Иначе имидж Элвиса Пресли окрестить никак было не возможно. Элвис выходил на рок сцену в белом жилете, весь в бриллиантах, в золотой накидкой и кричал криком в зал: Аве мне! В зале, понятное дело, тут же начинали бушевать нечеловеческие страсти. Мальчики онанировали, девочки писали кипятком. И их можно было понять. Потому что у Элвиса имидж такой. На концертах Фрэнка Синатры никто не падал в обморок и не бился в конвульсиях. А на концертах Элвиса падали и бились, бились и падали. Опять и опять. Пока Элвис сам не упал и не умер. Тихо-тихо так. Без истерики и конвульсий. Все думают, что Элвис умер от наркотиков. И что в предсмертной агонии его колотило, словно отбойный молоток об гранит. Но это не так. Элвис умер тихо-тихо. Снял халат, опустился в джакузи и умер. От ожирения. Просто понятие «ожирение» не очень идет к сценическому имиджу суперзвезды. Поэтому Магомен Тартарович обязан еще раз напомнить, как все это было. Жил Элвис в «Грейсленде» один. Так он считал. На самом деле вокруг вертелся целый хоровод прислуги и женщин. Хоровод крутился сам по себе. Отдельно от быта Элвиса. Просыпался Пресли не раньше пяти дня. Но с постели не вставал. Прямо в постель к Элвису спешил завтрак. Завтрак состоял из 6-ти яиц, поджаренных с тремя фунтами бекона. Пары дюжин сосисок. И 24-х печений. На обед Пресли кушал бекон без яиц. Но с двумя батонами, густо покрытыми арахисовым маслом и толстым-толстым слоем земляничного варенья. Свои «земляничные поляны навсегда» битлы посвятили Элвису. Без пяти минут четыре, т.н. ночью, Элвис ровно пять минут занимался любовью с 20-летней красавицей Джинджер Олден. И засыпал тихим сапом . 16 августа 1977 года Элвис решил помыться и умер. Умер и тут же стал легендой. Ибо настоящие грузные суперзвезды не умирают. Никогда. Вот так вот.

Суперзвезд разлагают не оргии.

Оргий суперзвезды никогда не боялись.

В спальню к Элвису проникали многие.

Да не многие в памяти Пресли остались.

И вот, что самое удивительное. Оказывается, что то, что технологи обозвали имиджем в 50-х, на самом деле забавляло людей всегда и везде. Только это раньше называлось образом. Войти в образ и не выйти – это про имидж. А в образа входили и Вильям, и Исаак, и Михайло, и Алексашка Пушкин, и особенно Ленин. Этот Ленин даже партийную кличку придумал для придуманного образа. Настолько Ильич увлекся собственной игрой и талантом. Талантом особенно. Но Ильич никогда не играл один. Ильич заставлял играть и подыгрывать себе всех, кого обзывал по доброте нрава своего да и просто по привычке «революционными массами». В роли масс обычно выступали два-три профессиональных революционера из ближайшего окружения. А больше не надо было. Потому что у всех суперзвезд есть одна очень хорошая черта. Им всем достаточно иметь при себе хотя бы одного единственного верного поклонника. Но только чтобы круглосуточно валялся в ногах и пел всенародные гимны. В честь и во славу суперзвезды. Короче, у каждой Пугачевой должен быть свой Галкин. У Ленина Дзержинский. А у Путина Медведев. И сразу наступает мир, покой и всеобщая релаксация. Так они это называют. Рабы от имиджа. Вот так вот, родные мои. И только так.

Аминь или можно запросто просто Минька.

Прочитано 1710 раз Последнее изменение Вторник, 25 Январь 2011 16:15
Другие материалы в этой категории: « право информация »
You are here  :